- Я так и не поняла, чего он хотел?
- Он хотел убедиться, что наш клиент мертв. За этим и приходил. Можно сказать точнее - его за этим и присылали.
- Вы думаете.., он из них? Из тех, кто расправился с нашим больным?
- Черт его знает! - в сердцах ответил Овсов. - Но мне он не понравился. Ему хотелось знать, что клиент мертв. Я дал ему повод так думать.
- А я и не поняла, - беспомощно улыбнулась Валя.
- Я сказал, что нашего клиента можно забирать когда угодно. Он понял так, что можно забирать труп. И тут же сбежал, подпрыгивая от счастья. Ему больше ничего не требовалось. Ему было сказано - больной не опознан. Но он не пожелал назвать его, дать телефон, не сказал, куда и кому сообщить...
- Странный тип, - повторила Валя.
- У меня такое ощущение, что нас ждет еще немало странностей, - Овсов поднялся со стула и пересел к Вале на кушетку. - Ну его к черту! Забудь. Мы свое дело сделали. И настолько хорошо, насколько сумели. Теперь можно и дух перевести, - он положил плотную руку Вале на плечи и она тихонько, почти неуловимо качнулась к нему.
***
Простояв у окна, Андрей вернулся в купе и забрался на вторую полку. За окном быстро темнело, жаркое украинское солнце прямо на глазах опускалось в бесконечные поля еще неубранных подсолнухов. Когда совсем стемнело к свет станционных фонарей стал резко бить по глазам, Андрей затянул окно клеенчатой шторой. В купе установилась полная темнота. В темноте было легче и засыпать, и думать. А единственное, о чем он думал последний год, это о собственном возвращении. Он представлял его много раз во всех подробностях, десятки раз поговорил со всеми, кого помнил, к кому стремился, с кем уже никогда не встретится. Каждый раз, когда в своих воспоминаниях он добирался до Светы, до тех печальных событий, которые произошли с ними год назад, словно какой-то несуразный ком застревал в душе и тогда Андрея пугала сама мысль о возвращении - он опасался встретить Свету в городе. Да, это было. Зная, что она погибла, что похоронена, он тем не менее, иногда всерьез думал о том, как неожиданно встретит ее на улице, в магазине, в парке. Она еще жила в нем и он не мог ничего с этим поделать. Да, откровенно говоря, он и не стремился изгнать ее из своей души, из своих мыслей, даже наслаждаясь своими нездоровыми фантазиями.