Едва позвонил в дверь, мать открыла тут же, словно стояла в прихожей и ждала его. Она припала к его груди и на какое-то время замерла.

- Ну и слава Богу, - проговорила, наконец. - И слава Богу... И ладно. И хорошо.

Андрей бросил на вешалку куртку, сумку оставил на полу, присел к кухонному столику.

- Как тут у вас?

- Все хорошо, Андрюша, все хорошо.

- Никто не искал, никто не звонил, никому я не нужен?

- Вроде, не звонили... Все знают, что тебя нет в городе... Чего звонить...

- Опустел, значит, город, обезлюдел.

- Не скажи... Такие толпы по магазинам носятся - того и гляди затопчут! А, знаешь... - обернулась мать от плиты, - был звонок... Совсем недавно... Как же он назвался? Тут у меня записано на календаре... Вот, Павел Николаевич. Знаешь такого?

- Встречались.

- Он хороший человек?

- Надеюсь. Ничего не передавал?

- Спросил, когда возвращаешься.

- А ты?

- Не знаю, говорю... Я ведь и в самом деле не знала, когда приедешь... Предложила ему оставить телефон - отказался. Сказал, что ты знаешь, как его найти.

- Найду, - обронил Андрей.

- А больше, вроде, никто не звонил, - мать попыталась продолжить разговор, но Андрей замолчал. А уже вечером, погуляв по городу, начав потихоньку привыкать к нему, набрался, наконец, решимости позвонить родителям Светы. Он понимал, что позвонить все равно придется и чем быстрее это сделать, тем лучше. Иначе он будет думать только об этом звонке, только к нему готовиться, только его опасаться. Дождавшись, когда мать выйдет на кухню, он набрал знакомый номер. Трубку - поднял отец Светы и Андрей поразился перемене - его голос был почти старческий.

- Здравствуйте, Сергей Николаевич... Это Анд" рей.

- Андрей? Простите... Какой Андрей?